Регистрация Вход
Город
Город
Город

Воспоминания


Из воспоминаний командира подгруппы «Грома» В. Емышева: «Михаил Михайлович собрал нас всех и поставил задачу на штурм дворца. Нас разбили на подгруппы, определили каждой из них боевую машину пехоты и каждому экипажу уточнили пути подхода к зданию, конкретные места атаки и объекты в самом дворце. Задача моего экипажа – вывести из строя узел телефонной связи, расположенный на первом этаже, рядом с комнатой дежурного. Несколько раз переносилось время начала штурма. Перед посадкой, помню, Геннадий Зудин подходил, просил закурить. Я дал ему пачку сигарет “Дымок”, он их всегда курил».

Из воспоминаний бойца «Грома» В. Федосеева: «Когда Романов нас собрал, то дал каждому по сто граммов водки, колбасы, хлеба. Но настолько было сильно напряжение, что водка прошла, а хлеб и колбасу никто есть не стал. После этого еще раз определились по экипажам. Я попал в экипаж к Балашову».

Полковник Колесник еще раз уточнил порядок связи с командирами рот. Переносные радиостанции также были выданы старшим групп «Гром» и «Зенит» майорам М. Романову и Я. Семенову.

Хафизулла Амин, не подозревая о назревавших событиях, находился в эйфории оттого, что удалось добиться цели – советские войска вошли в Афганистан. 27 декабря он собрал гостей на пышный обед. Амин, принимая в своем недавно отремонтированном немецкими специалистами дворце некоторых членов Политбюро, министров с семьями, в частности, присутствовали Панджшери, жены Зерая и Шах Вали, старался показать себя радушным хозяином. Формальный повод, с одной стороны – годовщина образования НДПА, а с другой – возвращение из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. Тот заверил: советское руководство удовлетворено изложенной версией смерти Тараки и сменой лидера страны. Визит укрепил отношения с Советским Союзом. В Москве подтвердили: СССР окажет широкую военную помощь.

Амин, несмотря на то, что сам в сентябре обманул Брежнева и Андропова (обещал сохранить Тараки жизнь, когда тот был уже задушен), доверял советским руководителям. И надеялся, в конечном итоге, на наши войска. Не доверял же парчамистам, ждал нападения от них, от моджахедов. Но стал жертвой политической интриги совсем с другой стороны.

На приеме Амин торжественно говорил присутствующим: «Советские дивизии уже на пути сюда. Десантники высаживаются в Кабуле. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании советской военной помощи».

Во время обеда Амин, его дети и невестка, а также многие гости неожиданно почувствовали себя плохо. Некоторые потеряли сознание, в том числе и сам Амин. Его супруга немедленно вызвала командира президентской гвардии майора Джандада, который начал звонить в Центральный военный госпиталь (Чарсад Бистар) и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и гранатовый сок были немедленно направлены на экспертизу. Подозреваемые повара задержаны. Усилен режим охраны.

Пришлось срочно менять время начала операции, которое первоначально устанавливалось на 21.00. В 15.00 из советского посольства Ю. Дроздову передали, что время начала штурма (время «Ч») установлено – 19.30.

Около шести часов вечера Колесника вызвал на связь генерал-полковник Магометов и сказал: «В связи с непредвиденными обстоятельствами время штурма перенесено, начинать надо как можно скорее». И операцию начали раньше установленного времени. Спустя буквально пятнадцать–двадцать минут группа захвата во главе с капитаном М. Сахатовым выехала в направлении высоты, где были закопаны танки. Среди них находились по два офицера из «Грома» (Д. Волков, П. Климов) и «Зенита» (В. Цветков, Ф. Ерохов), а также начальник разведки батальона старший лейтенант А. Джамолов. Танки охранялись часовыми, а их экипажи находились в казарме, расположенной на расстоянии 150–200 метров от них. В часовых должны были стрелять сотрудники КГБ – Владимир Цветков из «Зенита» или Дмитрий Волков из «Грома». Одна рота «мусульманского» батальона залегла на указанном ей рубеже в готовности поддержать огнем действия группы Сахатова.

Из воспоминаний бойца «Грома» П. Климова: «Непосредственно перед операцией кто водки, кто валерьянки выпил, но все равно не помогало. Волнение было большое, стресс. Для многих это могло стать концом биографии, все понимали опасность.

…Когда машина группы М.Сахатова подъехала к расположению третьего батальона, там вдруг послышалась стрельба, которая неожиданно усилилась. На часах было – 19.15. Полковник Колесник дал команду к началу операции. В воздух взлетели красные ракеты. По радиосетям был подан сигнал «Шторм-333».

Первыми по дворцу по команде старшего лейтенанта Василия Праута прямой наводкой открыли огонь две зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 («Шилки»), обрушив на него море снарядов. Две другие установки били по расположению пехотного батальона, поддерживая роту десантников. Автоматические гранатометы АГС-17 стали вести огонь по расположению танкового батальона, не давая экипажам подойти к машинам.

Подразделения «мусульманского» батальона начали выдвижение в районы предназначения. К дворцу Тадж-бек должна была выдвигаться 3-я рота старшего лейтенанта Владимира Шарипова, на ее пяти БМП в качестве десанта вместе с солдатами разместилось несколько подгрупп офицеров-спецназовцев из «Грома».

Едва первый бронетранспортер миновал поворот и подъехал к лестнице, ведущей к торцу Тадж-Бека, из здания ударили крупнокалиберные пулеметы. Рустам Турсункулов, руководя действия взвода, высунувшись по пояс из люка, вдруг услышал, как по броне зацокали пули. Он сразу понял, что игры кончились – начался настоящий бой. Бронетранспортер, где находилась подгруппа Бориса Суворова, сразу же подбили, он загорелся. Личный состав срочно стал десантироваться, некоторые получили ранения. Самому командиру подгруппы пуля попала в пах, чуть ниже бронежилета. Его спасти не удалось – истек кровью. Выскочив из бронетранспортеров, «зенитовцы» и солдаты взвода Турсункулова вынуждены были залечь и стрелять по окнам дворца, с помощью штурмовых лестниц стали взбираться вверх, в гору.

В это время подгруппы «Грома» тоже стали выдвигаться к Тадж-Беку. Первая боевая машина успешно преодолела шлагбаум, раздавив бросившегося его закрывать афганского солдата, а остальные, сбив внешние посты охраны, устремились по единственной дороге, что серпантином взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Дорога усиленно охранялась, была хорошо пристреляна, а другие подступы к дворцу были заминированы. Боевая машина пехоты, преодолевая ворота на подходе к зданию дворца, зацепила кирпичную кладку и заглохла. Командир роты Шарипов дал команду спешиться. Бойцы стали срочно выскакивать из БМП и, укрываясь за ее броней, стрелять по окнам дворца и бросать гранаты. До здания оставалось еще метров двадцать. В этот момент был убит связист, и пропала радиосвязь с полковником Колесником, поэтому Шарипов не мог остановить огонь «Шилок», которые били по Тадж-Беку и очень затрудняли действия спецназовцев. Из воспоминания командира группы «Гром» М.Романова: «Я создал несколько подгрупп, каждая имела боевую машину пехоты. К нам присоединился Эвальд Козлов, он был в моем экипаже. Машины должны были поддерживать нас пулеметным и автоматным огнем. На них находились и штурмовые лестницы.

Заход в район дворца предполагался с двух сторон. Мне со своей командой “Гром” надлежало крутиться по серпантину, а Яша должен был штурмовать пешеходную лестницу, выходившую на торец дворца. Потом, соединившись у фасада, нам предстояло вместе проникнуть во дворец. Но, как всегда, ситуация вносит свои коррективы. Прорыв группы Семенова был затруднен. Бронетранспортер подбили, экипаж десантировался. Несколько бойцов подошли к намеченному рубежу, а остальные были рассеяны, прижаты огнем к земле.

А мы, поднявшись по серпантину, приблизились к фасадной части. Двух снайперов я отдал на усиление группы по захвату танков. Таким образом, со мной осталось 22 человека. Сформировали штурмовые группы. На одном дыхании прорвались к дворцу. Небольшая задержка была лишь тогда, когда подбили одну нашу БМП. Ворвались со второго захода.

Огненный шквал был такой, что не передать… У дворца микроавтобус рафик стоял, так он в решето превратился. Сквозь него смотреть можно было насквозь. Жаль, для музея не сохранили.

Бронежилет не спасал. Бронежилет – это символика. Серьезное оружие не держит. Пистолетный, осколочный вариант – еще да, а автомат прошивает его запросто. Каски были неплохие, западногерманские…»

В половине восьмого вечера в Кабуле прогремели сильные взрывы. Это подгруппа КГБ из «Зенита» во главе с Борисом Плешкуновым подорвала так называемый «колодец» связи, отключив афганскую столицу от внешнего мира.

Бой в самом здании сразу принял ожесточенный характер, внутрь дворца удалось прорваться лишь небольшой группе. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Из тридцати «зенитовцев» и двадцати двух бойцов из «Грома» в Тадж-Бек удалось прорваться не более двадцати пяти человекам, причем многие из них были ранены. Этих сил было явно мало, чтобы гарантированно устранить Амина. По словам Александра Иващенко, находившегося во время боя рядом с полковником Бояриновым, когда они ворвались во дворец и встретили упорное сопротивление гвардейцев, то поняли, что малыми силами им задачу не выполнить. Григорий Иванович в нарушение собственного приказа выскочил в афганской форме из парадного подъезда и стал призывать бойцов «мусульманского» батальона, чтобы они шли во дворец на помощь. В этот момент его настигла пулеметная очередь: одна из пуль, срикошетив от бронежилета, попала в шею полковника. Умирал он на руках Иващенко.

Когда мы ворвались во дворец и появились потери, пришло какое-то остервенение – “косить” всех. Да и потом команда была – живых свидетелей не оставлять».

Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Амина, его телохранители (около 100–150 человек) сопротивлялись стойко, не сдаваясь в плен. Их погубило то, что все они были вооружены в основном пистолет-пулеметами МГ-5, а наш бронежилет они не пробивали.

«Шилки» снова перенесли огонь, начав бить по Тадж-Беку, по площадке перед ним. На втором этаже дворца начался пожар, что оказало сильное воздействие на обороняющихся гвардейцев. По мере продвижения спецназа ко второму этажу стрельба и взрывы усиливались. Солдаты из охраны Амина, принявшие сначала спецназовцев за собственную мятежную часть, услышав русскую речь и мат, сдались им… Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили русский мат на всю жизнь.

Во дворце везде горел свет. Все попытки Николая Швачко его отключить закончились безрезультатно. Электропитание было автономным. Где-то в глубине здания, возможно в подвале, работали электрогенераторы, но их некогда было искать. Некоторые бойцы стреляли по лампочкам, чтобы хоть как-то укрыться, ведь они были на виду у защитников дворца. К концу штурма из световых приборов целыми остались считанные единицы, но они горели.

Находившиеся во дворце советские врачи попрятались кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем – сторонники Тараки. Только позже, услышав русский мат, поняли, что действуют свои военнослужащие. А. Алексеев и В. Кузнеченков, которые должны были оказать помощь дочери Амина (у нее был грудной ребенок), после начала штурма нашли «убежище» у стойки бара. Они увидели Амина, который шел по коридору, весь в отблесках огня. Был он в трусах и майке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором.

…В то время, когда штурмовые группы ворвались в Тадж-Бек, бойцы «мусульманского« батальона и десантники 9-й роты создали жесткое огневое кольцо вокруг дворца, уничтожая все, что оказывало сопротивление. Им тоже пришлось вести бой с полным напряжением сил. Проникшие в здание дворца Р. Турсункулов и солдаты его взвода встретили там офицера особого отдела батальона старшего лейтенанта Мухаммадджана Баханбаева. Прорываясь на второй этаж, они услышали женский крик: «Амин, Амин!..» Видимо, кричала его жена.

В это время раздались женские и детские голоса, все как по команде прекратили огонь. Наверное, в душе русских нормальных людей, даже бойцов, жалость к детям, жалость к женщинам всегда остается, то есть человеческие качества не теряются. Потом оказалось, что один мальчик был в бедро ранен и женщина чуть-чуть задета, а остальные были невредимы. Выпустив их, мы продолжали дальше “зачистку” комнат.

Из воспоминаний Л.Гуменного: «Когда мы ворвались на второй этаж, Сергей Голов неудачно бросил гранату, она ударилась об дверь и покатилась к нам под ноги. Дико закричав, мы бросились врассыпную. Мы с Гришиным за какую-то секунду преодолели восемь метров и укрылись за углом, стали ждать, когда граната взорвется, показалось прошла вечность. А ведь она взрывается через 3–5 секунд. Побежали дальше по коридору. Впереди нас действовал Саша Плюснин, он бросал гранаты и стрелял из автомата. Когда мы оказались возле стойки бара, там лежал человек в белых трусах и белой майке. Полчерепа у него было снесено, очевидно, осколком гранаты. Мозги веером были разбрызганы по стене. Потом оказалось, что этим человеком был Амин».

Постепенно стрельба прекратилась и пороховой дым рассеялся, атакующие узнали в лежащем возле стойки бара человеке Амина. Он был мертв… Возможно, его настигла пуля кого-то из спецназовцев, возможно – осколок гранаты. Некоторые высказывают версию, что Амина убили афганцы. Что на самом деле явилось причиной его гибели, сейчас выяснить довольно сложно.

После того как захватили второй этаж, стало немного полегче, так как практически во всем дворце уже никого не осталось, всех перестреляли. А те, кто сумел уцелеть, начали сдаваться в плен. Однако была команда – пленных не брать. Из воспоминаний Л. Гуменного: «Убитых в здании дворца было довольно много. Все ковры были в крови и, когда на них наступали, они чавкали. Не знаю, чем была обусловлена такая жестокость, но был приказ не щадить никого. Правда женщин и детей мы не трогали, просто не могли психологически этого делать. В одной из комнат под диваном я обнаружил наших сотрудников 9-го управления, которые охраняли Амина. Они были одеты в спортивные костюмы, некоторые из сотрудников были в крови. Я их вывел из дворца».

Бой во дворце продолжался недолго – 43 минуты. «Внезапно стрельба прекратилась, – вспоминал командир группы «Зенит» майор Яков Семенов, – я доложил по радиостанции генералу Дроздову, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец. Что делать? В ответ поступила команда отходить». Получив информацию о смерти Амина, командир роты старший лейтенант В. Шарипов тоже стал вызывать по радиостанции полковника В. Колесника, чтобы доложить о выполнении задачи, но связи не было. Ему удалось все-таки связаться с начальником штаба батальона Ашуровым и доложить, что Амин убит. Начальник штаба сообщил об этом командиру батальона майору Халбаеву и полковнику Колеснику. Майор Халбаев доложил о захвате дворца и ликвидации Амина генерал-лейтенанту Н.Н. Гуськову, а он – начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Н.В. Огаркову.

После того как прибывший во дворец Ассадула Сарвари (он в штурме не участвовал) убедился и подтвердил, что Амин действительно мертв, труп главы государства и лидера НДПА завернули в ковер… Основная задача была выполнена. Успех в этой операции обеспечила не столько сила, сколько внезапность, дерзость и стремительность напора.

Поделитесь с друзьями:

Страницы: No 'if' opening tag found.No 'if' opening tag found.

Смотрите также:

Сделано в СССР

 

Комментарии:

Мурзик

Да,история-это хорошо,война-это грустно

Ответить

flatron

читать стока неохота::)

Ответить

_Sasha_

статья то интересная да вот читать только лень

Ответить

да ну вас нафиг!главное приказ говорите?а чей вы не подумали???

Ответить

Zorba

flatron, это статья про настоящих мужчин. Про голых баб можно почитать здесь: http://gorod.tomsk.ru/krasota.php

Ответить

Zorba я тебя поддерживаю. А для тебя Sasha http://gorod.tomsk.ru/index-1171611076.php

Ответить

СЛАВА РУССКОМУ СОЛДАТУ

Ответить


Получается, что охраняли Амина русские ("советники при личной охране Амина, сотрудники 9-го управления КГБ СССР")и на штурм тоже пошли русские ?! Сами с собой воевали ? Классно !

Ответить

Дядя

Zorba - спасибо за увлекательное чтение.
2 Сергей
Надеюсь, что "наша" охрана Амина была в курсе операции, но чтобы не навести подозрений, должна была оставаться во дворце.
Если нет - значит, выбрали самых ненужных охранников :)

Ответить

Zorba

Я уж не помню точно, как получилось, но часть советников точно покинуло дворец прямо перед операцией. СССР давным-давно сотрудничал с Афганистаном, наши советники были много лет до ввода 40-й армии. И оказание военной помощи было частью этого сотрудничества. Конкретно с Амином работать было невозможно, но можно было работать с другими партиями.

Ответить

ychenik

никогда не понимал такой сложности, как Шторм-333... бессмысленные жертвы... впрочем, это отличало советское руководство - помпезность и наплевательское отношение к потерям...

Ответить

Zorba

ychenik, потерям со стороны оппозиционеров? Их порядка 100 в нашим 10, це так. Почему нельзя было отравить Амина? -Сложно сказать. Это же военные.

Ответить

Я слышал о других цифрах в потерях афганцев.
Порядка 1000 человек.

Ответить

Zorba

U-gin, это только при штурме дворца. Еще параллельно взяли кучу объектов. Вся войнушка-то раз-два и закончилась. Зачем там нужно было держать 10 лет целую армию, ума не приложу...

Ответить

Смотрил фильм, Амина не отравили потому, как врачи спасли.

Ответить

Войска хотели вывести сразу, но видети ли боялись потерять лица, как так, неможем помоч дружественному гос-ву...

Ответить

лицы=лицо

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.